Светлана Харитонова
Алматы, Казахстан
экологическое общество "Зеленое спасение"
Как давно вы пришли в экологическую журналистику?
Как только стала работать в "Зеленом спасении", это уже 15 лет. До этого я работала в консалтинге, в какой-то момент поняла, что это не очень мое. Практически случайно пришла в экологическое общество и передо мной сразу поставили задачу: нужно писать материалы на сайт на темы экологических проблем нашего города.
Как вы оцениваете ситуацию с экологической журналистикой в Казахстане?
За годы работы в "Зеленом спасении", мы собрали большую базу тех, кто постоянно пишет на темы экологии, но в целом этой теме не придается важное значение, на первое место она не выходит, хотя и в стране очень много экологических проблем. В СМИ мы этого долго не видели, это начинается только сейчас, когда появились социальные сети и люди стали ими активно пользоваться, когда сама общественность задает направление информационному полю. Только сейчас власти стали реагировать больше и журналисты больше об этом писать, но общий тон задают социальные сети. Люди пишут в соцсетях какой-то душевный порыв, помогите, у меня деревья под окнами рубят, и журналисты, не пытаясь разобраться, провести какое-то расследование, просто копируют и выдают это за свои материалы, мы это часто обсуждаем с коллегами. Или наши пресс-релизы просто перепечатываются. Журналистов, которые вникают в тему, расследуют -- единицы. Известный журналист Вадим Николаевич Борейко занялся этой темой, есть еще несколько человек, но в целом это единичные примеры. В большей степени экологическая журналистика в нашей стране – это копипаст из соцсетей.
Вы сказали про базу данных журналистов, которая сейчас формируется, что это за база?
Я могу сказать про нашу организацию. Мы много лет собирали данные обо всех журналистах, которые обращались к нам за комментариями. В мои задачи входит не только писать, но и мониторить информационное поле, я с утра делаю обзор государственных сайтов, крупных СМИ -- было ли в них что-то на экологическую тему. И когда вижу, что какой-то журналист пишет на тему, которая нас беспокоит, то связываюсь с ним. Таким образом мы набрали 300-400 электронных адресов.
Ого!
Ну не все они продолжают интересоваться темой экологии, некоторые журналисты и организации имеют несколько адресов, так что делите эту цифру на два.
Все равно, это приличное количество.
Из них мы постоянно сотрудничаем с парой десятков человек, передаем им нашу информацию, подсказываем им на какие аспекты можно обращать внимание, чтобы материалы были действительно качественными.
У этого сообщества есть общая повестка?
Нет, это журналисты, которые пишут на самые разные темы и в том числе на темы экологии. Они никак не связаны между собой и на экологической тематике не специализируются. Просто люди, с которыми работает наша организация.
Проект по климатической журналистике - это ваш первый международный опыт или вы уже делали что-то подобное?
Это новый опыт и для меня, и для нашей организации. Мы сотрудничали с коллегами из других стран, но вот так, чтобы сделать одну общую работу, единый материал -- это впервые.
Каждый из участников проекта сразу обозначил для себя какие-то основные темы, вы сразу стали говорить о теме загрязнения воздуха. С чем это связано?
Ну, во-первых, это, действительно, самая главная проблема нашего города, она очень актуальна, очень близка мне лично. Я, действительно, вижу, как люди болеют и страдают. Хотя в результате моего мини-исследования по факту мы не увидели подтверждения роста заболеваемости в открытых данных. Согласно открытым данным у нас все нормально. Со всех трибун общественники, активисты кричат, что у нас рост заболеваемости по болезням органов дыхания, эндокринным, системы кровоснабжения, но официальная статистика этого не показала. Как житель я вижу, что у меня все племянники и мой ребенок с возрастом стали болеть, у них проявились и аллергии, и проблемы с органами дыхания, то есть, я это вижу по своей жизни, по своему окружению, вижу невооруженным глазом, потому что каждые выходные хожу в горы. И, поднимаясь, вижу своими глазами, без всяких датчиков, смог -- это реально страшно. Мы этим дышим, и я понимаю, как это может влиять на наше здоровье.
Какие источники вы использовали в подготовке материала?
Надо сказать, что в последние годы у нас доступ к экологической информации облегчился. Если еще пару лет назад нужно было все запрашивать письменно, месяцами ждать, сейчас с этим проще. Есть официальная информация Казгидромета, там кое-где устаревшие странички или не работающие, написано что они есть, на самом деле их нет, но в целом какая-то часть информации есть, ее мы используем. Из независимого общественного мониторинга -- у нас есть сайт экологического общественного мониторинга, который сделал Павел, его данные всегда открыты, ежедневно можно смотреть, также он периодически выдает аналитические графики.
Вся ли информация в Казахстане является доступной? Что касается открытых данных, насколько они открыты?
Для нас было открытием, что за медицинскую статистику нужно платить. Это такой мини-опыт для нас. Мы потратили больше времени, чем планировали на получение данных по заболеваемости, потому что сначала нам отказали в этих данных, потом отправили в другое место, пришлось писать повторный запрос, бегать. Позвонили, сказали, не дадут, мы потребовали основание отказа, пригрозили судом, только после этого нам были предоставлены данные и представлен счет. Это небольшие деньги для организации -- 4 тысячи тенге (около 10$), но просто странно, что за общественно-важную информацию приходится платить. Запрос был из шести показателей, нам сказали, что у них есть не все, но в итоге дали данные только по одному показателю.
4 тысячи тенге - это фиксированная сумма за один запрос или за сколько-то страниц информации?
Это фиксированный тариф. За годы своей деятельности мы выиграли не один судебный процесс, касающийся права на доступ к информации. Это признавалось на основании международных конвенций и национального законодательства, мы имеем право получать экологическую информацию, и суд обязывал госорганы предоставить нам данные. Этот опыт показал госорганам, что проще все-таки предоставлять информацию.
Как вы искали героя?
На самом деле, у меня это получилось не сразу. Когда мы обсуждали в группе, мы думали, что это будет очень просто: мы напишем объявление в соцсетях и герой сразу найдется. В Фейсбуке у меня 3 тысячи подписчиков, и я не ожидала проблем с этой стороны. Но на мой призыв поделиться историями из своей жизни не отозвался никто. Я обращалась к своим друзьям и подписчикам неоднократно. Все без толку. Поэтому я стала искать людей в своем окружении. Так я наткнулась на пост человека, который рассказывал о том, что с переездом в Алматы обнаружил у себя проблемы с аллергией и органами дыхания. Он напрямую связывал это с загрязнением воздуха. Я подумала. вот он мой герой! Но, вы знаете, я не смогла его убедить рассказать свою историю для нашего материала. Мы созванивались, он обещал подумать, но так и не согласился.
С чем вы это связываете?
Я, правда, не знаю. Для меня это было большим удивлением. Потому что я не могу сказать, что у нас тут люди запуганы, в принципе, выступают открыто, пишут обо всем в соцсетях и для меня это было очень удивительно. Я продолжала искать людей из своего окружения. Одну девушку я убеждала очень долго, говорила, как это важно. Я точно знала, что у нее есть проблемы с органами дыхания, она рассказывала об этом и тоже связывала это с загрязнением воздуха. У нее были проблемы в карантине, потому что, в связи с ковидом, в Алматы появились проблемы с доступом к лекарствам, она астматик и просто не могла найти себе лекарств. Человек был на грани, в любой момент у нее мог случиться приступ, а лекарств найти было нельзя. Долгое время она не была готова говорить на камеру, но позже нам все-таки удалось записать интервью. Она там говорит, что нужно поднимать эту тему, потому что власти не признают проблему и не все понимают взаимосвязь своих заболеваний с плохой экологией. Кто-то жалуется, что его ребенок болеет и тут же сжигает в своей бане резину и мусор. Потому что в нашем городе позиция горожан -- во всем виноваты только власти. Мало, кто возлагает ответственность за экологию и на себя. Это мы попытались отразить в карточках.
Я помню, как вы их обсуждали, кто-то говорил, что они полезны, кто-то сомневался.
Мы сразу решили, нужно что-то короткое, четкое. Чтобы был четкий мессендж. Рассказывать о проблеме можно по-разному. Мы видим, что в соцсетях картинки более популярны, чем текст. Поэтому мы попытались совместить все: и текст, и фотографии, и видео. И придумали эти карточки, которыми можно делиться, можно даже распечатывать как закладки. На каждую аудиторию нужен свой контент. Сложно в одном проекте объять необъятное, но нужно пытаться найти подход к каждому. Нужно пробовать все.
Перевод на казахский язык будет?
Да, конечно. На всех экологических встречах мы слышим одну и ту же проблему: у нас очень мало материалов на экологическую тематику на казахском языке, большая часть аудитории выпадает. Мы это сразу предусмотрели, перевод будет.
Каким опытом вы хотели бы поделиться с начинающими журналистами?
Для любого журналиста сегодня важно количество прочтений его материала. Многие журналисты гонятся за вниманием, берут только хайповые темы. Будем честны, материалы об экологии не набирают большого количества лайков и просмотров, поэтому за них никто не хочет браться. Я просто хотела сказать, что экологические проблемы касаются каждого – мы все дышим одним воздухом. Неважно, богатый ты или бедный, купить себе чистый воздух, живя в городе, невозможно. Эта тема касается всех и каждого. Хотелось бы чтобы журналисты это помнили.
Что было в работе над проектом для вас самым сложным, а что - приятным?
Сложным оказалось найти героя, хотя я была уверена, что с этим у меня будет меньше всего проблем. Приятным был процесс работы, общение, был интересен опыт других стран. Думаю, наш материал должен заставить людей задуматься, посмотреть на все несколько иначе, переосмыслить свои действия, свое поведение. Будет приятно, если наш материал поможет кому-то что-то понять.
Made on
Tilda