Муазама Бурханова
Таджикистан
экологическая организация "Фонд поддержки гражданских инициатив" ФПГИ, Дастгири Центр
Как давно вы работаете в экологической организации?
С 1995 года. Тогда все разваливалось, у нас шла тяжелая война. До этого я работала в Академии наук, руководила отделом энергетических и водных проблем, защитила в России кандидатскую. Многие мои коллеги тогда уезжали из страны, спасались от войны. А мы создали "Фонд поддержки гражданских инициатив". У нас широкий спектр интересов, мы помогаем людям в разных направлениях и, конечно, занимаемся вопросами экологии. Мы понимаем, что нашей стране нужны изменения, это очень важно, но сейчас у нас застой, большая часть населения -- пассивные и терпеливые люди, "лишь бы не было войны" -- их главный приоритет.
Какие проблемы в Таджикистане вы считаете сегодня самыми актуальными?
Проблем у нас много, мне ежедневно звонят и пишут люди, рассказывают о своих проблемах: что делать с отходами, почему проблемы с водой, что такое с воздухом? Мы оказываем информационно-консультационную поддержку, нам доверяют, мы достаточно известны в стране.
Какие наиболее яркие примеры работы вашей организации вы можете привести?
Мы занимаемся водными проблемами, участвуем в разработке документов, касающихся политики общественных организаций, сейчас серьезно подошли к проблеме изменения климата, у нас есть сеть НПО по адаптации к изменению климата, обсуждаем возобновляемые источники энергии. Для того, чтобы делать конкретные дела, нужны деньги. Мы больше занимаемся информационной работой. Потом у нас развита аналитическая экспертная работа. Меня часто привлекают в роли эксперта в различные проекты.
Волнуют ли проблемы экологии население Таджикистана?
Волнуют, когда касаются лично. Мне вот недавно позвонили с Памира, жаловались и просили решить проблемы с водой, звонили из Раштского района, там проблема с отходами, звонили из Душанбе, там район страдает от выбросов. В столице сейчас очень много малых цехов, таких, знаете, частных. Все они занимаются переработкой, обработкой железа – это дает большое загрязнение, в воздух идут выбросы тяжелых металлов и вредных веществ. Также жгут пластик. Население от этого очень страдает, звонят нам, спрашивают, что делать, говорят, пишут письма во все инстанции, но им никто не отвечает. Вот недавно позвонили из Пархора – это местечко на границе с Афганистаном, рассказали, что там массово погибают пчелы, это происходит в течение многих лет. Пчеловоды в отчаянии, спрашивают, что делать. Они уже прекрасно знают из-за чего все это происходит – как только пестицидами зальют поля, так у них сразу случается массовая гибель пчел. Я им говорю, приезжайте, будем вместе писать письма во все инстанции, опубликуем письмо с фотографиями, подписями на нашем сайте. А что я могу еще сделать? В связи с пандемией я застряла в городе на все лето, обычно я уезжаю, не могут в жару тут быть, потому что очень завишу от воздуха, от того, чем дышу, вот пока была здесь, написала статью по качеству воздуха в Душанбе, очень много людей ее прочитало, центральный журнал "Хабар" ее перепечатал, наша республиканская газета, потом ко мне обратилось за интервью радио Озоди. Меня все поддерживали, звонили, говорили как важно поднимать эту тему. У нас же не принят такой активизм, люди боятся выступать громогласно.
А чего боятся люди?
У нас нет свободы слова. Письма на местном уровне можно писать сколько угодно, они либо возвращаются обратно, либо по этому письму могут приехать из какого-нибудь министерства и неоднозначно спросить: "Чем вы вообще недовольны?" Люди, конечно, боятся, никто не хочет проблем.
Как в Таджикистане обстоят дела с открытыми данными? Куда вы обращались за информацией?
Я обратилась в Гидрометслужбу, чтобы взять данные по загрязнению воздуха. Это у нас на платной основе, затягивается, начинаются вопросы, зачем это нужно и так далее. Ждать не было времени, я обратилась к давнему коллеге, который сотрудничает с экологическим департаментом. Он достал мне все необходимые данные. Также я обратилась к экспертам. И самое главное -- к простым людям, которые смогли бы стать героями материала.
Где вы искали героя?
В Душанбе в микрорайоне Первый Советский есть махалла, руководитель махаллы женщина, я к ней заходила, мы много говорили о проблемах города, о загрязнении воздуха, с самого начала она была согласна на интервью, мы даже договорились на точное время, но потом она отказалась. Я встречалась с другими жителями этой махаллы, и все они говорили о многолетней своей проблеме загрязненного воздуха, рассказывали, как много писали писем, петиций; их лидеры в основном женщины, они давно борются, пытаются бороться с этими выбросами. Ночами там вообще просто невозможно дышать, стены их домов черные, сады гибнут. Они долго боролись с этой проблемой, но все безрезультатно. Малый и средний бизнес платит налоги, их никто закрывать не будет, а то, что людям нечем дышать, это особенно никого не волнует. Сегодня жители этого района в страхе, женщинам запрещают выступать мужчины, вот мы заходим в один дом, и женщина, вроде, готова что-то сказать, а мужчина сверху – сын этой женщины, кричит: "Я же сказал, мама, не давай никаких интервью. Прекрати, не надо, это бесполезно".
То есть, они не дали интервью не потому, что боятся, а потому что считают это бесполезным?
И то, и другое. И бесполезно, и давление на них было. Я заходила на территорию завода, чтобы поговорить с работниками. Спрашивала, что они думают про тяжелый воздух вокруг, пыталась даже пристыдить, что они своей работой убивают все живое. Они отвечали: "Не нравится, пусть уезжают". Никто не хочет лишаться своих рабочих мест. Они держатся за эти мизерные зарплаты, это 500-600 сомони (50-70 $) в месяц. Они держатся за них всеми силами. Тяжелейшая ситуация. Больно говорить.
Как вы думаете, какими способами лучше доносить до населения информацию о том, что воздух у нас на всех один?
Население все прекрасно понимает. Вот шашлычные в микрорайоне -- это семейный бизнес, там вокруг одни трубы, все дымят, там уже микрозона со всеми этими запахами, они уже не выветриваются, те, кто живет там, все видят и все понимают, если бы у этих людей была возможность уехать в другое место, они бы уехали, но у них нет на это денег. Многие из жителей микрорайона там же работают. Для них это хоть какие-то деньги. Понимать про воздух – это одно, а жить в нищете -- другое. Бедность и нищета порождают рабское поведение, все молчат, со всем соглашаются. Больно, обидно, но это факт.
Что вы думаете о распространении экологической информации в социальных сетях? Будет ли это эффективно в Таджикистане?
Продвинутая часть таджикского общества вся у нас в социальных сетях, но большая часть населения не владеет ни знаниями, ни возможностями. Еще интернет у нас очень плохой и дорогой. Весь интернет у нас идет через государство, то есть государство покупает интернет и потом раздает его компаниям, мы единственная страна в мире, которая умудрилась это сделать. Интернетом пользуются в основном в городах, это прогрессивная молодежь, представители госорганов -- небольшая часть общества. Остальным интернет просто не по карману. Конечно, очень бы хотелось, чтобы это стало доступно всем. Можно было бы работать более эффективно.
По вашему мнению, на каком языке будет больше прочтений материала о качестве воздуха в Центральной Азии -- на русском или на таджикском?
На русском, потому что общение в социальных сетях, насколько я вижу, в основном на русском языке. Практически все прогрессивные и находящиеся в социальных сетях люди в Таджикистане владеют русским языком.
Что для вас было самым сложным и что было самым приятным в этом проекте?
Сложно было то, что я никогда не занималась журналисткой деятельностью, для меня все было в первый раз. Я никогда не была в социальных сетях, у меня на это не было времени. А тут я вынуждена была во все вникнуть самостоятельно, у меня не было помощников. Для меня это было достаточно сложно, но в то же время это важный новый навык, я многому научилась, оказалось, все не так страшно. Я теперь есть в Фейсбуке, как оказалось, там много интересного. Я увидела какой это полезный инструмент, буду им пользоваться. Очень много новой информации. Учусь у вас всем этим журналистским штучкам. Этот проект стимулировал меня вовлечься в более активную информационную жизнь, раньше я от этого убегала. Очень много информации идет отовсюду, много разных программ. Приятным было расширение связей, возможность сделать что-то полезное.

Made on
Tilda