Мария Колесникова
Бишкек, Кыргызстан
руководитель экологической организации "MoveGreen" (МувГрин)
Мария, как давно вы работаете в экологической организации?
Я пришла в организацию в 2015 году волонтером, у меня была другая работа, мой бэкграунд совершенно не экологический, я занималась коммуникациями, больше пиаром, работала в неправительственных организациях. В 2011 году в Кыргызстан приехала эколог -- Кэтрин Холл, я познакомилась с ней в какой-то поездке на Иссык-Куле, не очень понимала, чем она занимается, какие вообще могут быть экологические проблемы. Кэтрин меня настолько вдохновила и мотивировала, что я, даже не совсем понимая, что такое все эти экологические инициативы, решила поволонтерить. Началось все с сильного впечатления, мы с Кейт пошли на ошский базар, она там всем вежливо говорила "не нужен мне пакет, не нужен", и мне казалось, что она занимается какой-то фигней, потому что ну дают пакетики, ну почему нет? Потом мы много общались, она говорила: "У вас такая красивая природа и везде этот мусор, потому что у вас все бесплатное, и вы это не цените". Для меня это было каким-то откровением. Чуть позже опять же Кэти показала мне фотографии ее друга-иностранца, который фотографировал Бишкек в сентябре 2014 года. На этих фотографиях Бишкека не было видно. И меня это настолько поразило. Я спросила: "А что это?" Тогда про смог даже и речи не было, никто не понимал, что это над городом, и насколько это опасно для здоровья. И тогда мы стали общаться с нашими коллегами из других организаций, было удивительно, что многие коллеги, с которыми мы сейчас дружим, вместе продвигаем законодательные инициативы в сфере экологии, тогда говорили мне: "Нет, вообще даже не думайте использовать слово "смог", потому что нет у нас смога, в Бишкеке просто этого не может быть". Это, наверное, был такой вызов, желание разобраться, интерес. Тогда мы написали свой первый проект и выиграли грант. Сейчас наша деятельность стала очень сфокусированной на качестве воздуха.
Мария, я правильно вас поняла, что экологическое сознание не самозарождающаяся вещь, что его нужно продвигать?
Я верю в сторителлинг, в историю успеха. Мы проводим семидневные школы, и они показали, что успех одного может вдохновить остальных. В своих мотивационных письмах участники нашей школы часто говорят, что хотели бы примкнуть к единомышленникам. Когда попадаешь в среду, когда тебя кто-то мотивирует, совсем по-другому начинаешь думать, действовать.
В проекте "Воздух" принимают участие представители четырех стран региона, вы увидели какие-то точки пересечения? Насколько у нас похожи ситуации?
В целом все очень похоже. Все зависит от власти, которая не готова принимать решения в пользу улучшения экологической ситуации, все работают по старинке, например, наша участница из Узбекистана работает в промышленном городе. Там даже не идет речь о том, чтобы озеленить технологии, перейти на зеленую экономику, там все работает по старинке, все, за что можно бороться на сегодняшнем этапе – это установка фильтров на главные загрязняющие объекты. То же самое в Таджикистане. В целом, я бы сказала, что проблемы у нас одинаковые, где-то хуже, где-то лучше, опять-таки, потому что где-то активисты, например в Алматы, раньше начали действовать. В Таджикистане пока нет такого движения или организации, которая занимается качеством воздуха, в Узбекистане пока тоже нет, но медленно, постепенно небольшие подвижки начинаются. Люди начинают понимать, что проблема есть, что ее надо решать и в первую очередь через ценность здоровья.
Какие источники информации вы использовали при написании материала? С какими проблемами столкнулись?
Так как мы работаем в этом направлении, мы знаем кто официально ведет мониторинг качества воздуха в Кыргызстане -- это Кыргызгидромет, также мы плотно работаем с партнерами в Казахстане, поэтому с запросами не было проблем. Конечно же есть проблема в качестве предоставляемых данных и в виде представления данных. Наши данные качественно отличаются, например, от Казахстана, там это более развито, там очень много станций, они достаточно современные, там много данных можно получить. Нам же дали данные только с автоматической станции, потому что только на ней есть замеры PM 2,5, а мы именно на них решили сфокусироваться в нашем материале. Данные найти вообще нелегко, мало того, нашел, надо за них еще и заплатить.
За какие данные нужно платить?
Мы хотели сравнить не только данные качества воздуха, но и заболеваемости органов дыхания по Бишкеку. Я сделала запрос в Центр электронного здравоохранения (ЦЭЗ), там мне дали бесплатную информацию. Гидромет предоставил данные не в том виде, в котором было нужно, я сделала более подробный запрос в Нацстатком, оттуда мне пришло сообщение, что такая информация предоставляется на платной основе.
Сколько это стоит?
Страница -- 200 сомов. У нас получилось 200 страниц. Это серьезная сумма -- почти 15 тысяч сомов (220$). При этом никто не дает гарантии, что информация будет представлена та и в том виде, что нам нужно. Такая же ситуация была у наших коллег из Таджикистана и Узбекистана.
Подождите, а как же Закон об открытых данных? Разве эта информация не является общественно важной?
У нас есть Орхусская конвенция, согласно которой мы имеем право на эти данные, так как они касаются экологии и нашего здоровья. И Нацстатком берет деньги как бы не за информацию, а за то, что они ее обрабатывают. Два года назад мы брали их обработанную информацию, но в том виде, в котором они ее предоставляют, с этой информацией практически невозможно работать. Я бы не хотела платить за такие данные.
Где вы нашли героя?
Я сделала объявление в Фейсбуке, потому что знала, отклик будет, видела в своей ленте высказывания горожан о воздухе, обсуждение этой темы. Многие связывали ухудшение своего здоровья с плохой экологической ситуацией, так и писали: "В Бишкеке в отопительный сезон задыхаюсь. Стоит только выехать из города, начинаю дышать". Я знала, что будет много желавших высказаться. В итоге мы нашли семью, которая рассказала и показала нам свою жизнь. Я провела с героиней достаточно много времени, она была открыта, вся семья ее была открыта, показали мне все в своем доме, я имею в виду уголь, печку, где что хранят. Мы все смогли снять, сфотографировать. Героиня честно призналась, что не знает как можно повлиять на ситуацию, но готова была участвовать, потому что ее волнует здоровье ребенка.
Изменилось ли ваше мнение по каким-то вопросам после этого интервью?
Нет, мы не раз работали с людьми, и я знаю, что сейчас люди не могут себе позволить перейти на газ, потому что у них очень тяжелое экономическое положение. Я видела и более ужасные ситуации, когда ездила с проверками с экоконтролем. Мы ходили по частному сектору и видели, как лоскутками синтетической ткани (отходы из швейных цехов) отапливали дома. Эти люди говорили, делайте что хотите, мы ни штрафы не будем платить, ничего менять не будем, мы по-другому не можем, у нас других возможностей нет.
В вашем материале есть экокарточки, что это такое и зачем?
Когда мы представляли, как будет выглядеть сверстанный лонгрид, нам захотелось его как-то разнообразить. Мы видели, что будет по разным странам примерно что-то похожее. Когда все взяли интервью, мы поняли, что все наши герои тоже очень похожи. У них похожие проблемы и одинаковый взгляд на жизнь. Нам захотелось обратиться напрямую к нашим героям. Сделать это легко и ненавязчиво. Мы решили, что сделаем это через карточки. Это обращение к героям -- образовательный компонент нашего проекта.
В вашем материале экспертом выступает врач, учитывая наш летний опыт, когда врачам было запрещено давать комментарии и людей увольняли за лишние слова, как вам удалось вовлечь его в эту тему?
Я очень давно хотела взять интервью у этого человека. Это внештатный пульмонолог МЗ КР, человек, который занимается наукой. Также он являлся частью команды, которая занималась вопросами загрязнения воздуха в домах. Даже есть такое исследование. Я его читала и давно знала, с кем нужно связываться. Однажды мы пересеклись с ним на одной из телевизионных программ. Я с ним коротко поговорила и увидела, что он очень открытый. Когда мы пришли к нему на интервью, у него была научная конференция через зум на английском языке, он принимал в ней активное участие, но нашел время и для нас.
В вашем материале данные представлены в виде инфографиков – это потому, что модно?
Потому что удобно. Данные -- говорящая штука. Сегодня для многих это такая новая тенденция, люди уже не хотят читать тексты, а вот эти графики, которые можно сравнить, посмотреть по сезонам, поиграть, изучают. Мы даем такую игрушку – кубик Рубика, с которым можно позаниматься. У людей много стереотипов, у нас был такой случай, когда мы только установили датчики на переcечении улиц Молодая гвардия и Боконбаева, и человек, который занимался там спортом, бегал по утрам, сказал нам: "Вот я бегаю по утрам здесь, потому что утром самый чистый воздух". Но когда мы посмотрели данные, все оказалось наоборот! К семи утра там скапливается самое большое количество вредных веществ. Люди топят дома, ветром из частного сектора все это приносится туда в низину, из-за холода ничего не выветривалось, смог и опасные выбросы оставались там вплоть до восхода солнца. Данные -- это доказательства, которые открывают нам глаза на какие-то неочевидные вещи.
Что для вас было самым важным в этом проекте?
Меня, конечно, греет результат. Это первая такая работа, которая объединила регион, хоть и не весь, но наши четыре страны точно. Мы нашли друг друга, нашли единомышленников, сможем дальше продолжать делиться опытом, этот медиапроект – первая ласточка для дальнейшего сотрудничества в сфере качества воздуха. Очень окрыляет мысль, что мы будем продолжать работать, будем продолжать делиться опытом. То есть, я очень надеюсь на такие отношения и меня греет мысль, что дальше мы создадим такой хаб или коммуникационную платформу на уровне 4 стран чтобы продвигать совместные инициативы. Это очень важно знать, что ты не один, что есть такие эксперты. Для меня это важно. У меня есть надежды на этот проект, есть надежды на партнерство в дальнейшем.
Made on
Tilda